К истории Константинопольского мирного договора 1879 года

Князь А.Б.Лобанов-Ростовский (1824 - 1896) - видный государственный деятель XIX в., дипломат, историк. Его Судьба оказалась тесно связана с Болгарией, для истории которой его деятельность имела важное значение. Находясь на различных высших дипломатических должностях, он дважды представлял интересы России в Турции.

Первый раз в 1856 г. по окончании Крымской войны по просьбе тогдашнего посла России в Константинополе А.П. Бутенева Лобанов-Ростовский был назначен советником российского посольства, а затем и возглавил его (1859‒1863 гг.). Затем в 1878 г. по завершении русско-турецкой войны князь снова был направлен ко двору султана, в качестве посла, для решения, как пишет его современник и биограф А.М.Уманский, «трудной задачи восстановления добрых отношений между Россией и Турцией». Нам представляется, что это был, хотя и важный, но лишь один из аспектов миссии Лобанова. Цель его деятельности имела значительно более глубокое содержание. Неслучайно, оба раза князь был призван на берега Босфора в то время, когда вслед за переломными моментами истории, сопровождавшимися колоссальным напряжением сил, России требовалось утвердить достигнутые результаты и предотвратить нежелательные последствия. Это вовсе не означало наступление стагнации российской политики на Балканах. Напротив, в этот период происходила скрытая подготовка к следующему циклу социально-политических изменений в регионе в интересах славянских народов, прежде всего, Болгарии. Для этого России чрезвычайно был необходим мир и «спокойствие».

Русско-турецкая война завершилась 19 февраля (3 марта) 1878 г. подписанием Сан-Стефанского прелиминарного мирного договора. Однако «несмотря на мир, никогда война не была так близко как теперь» писал в эти дни член Государственного советакнязь Д.А. Оболенский.

Перекроенная российско-турецким соглашением территориально-политическая карта Европы не устраивала ни Лондон, ни Вену. Наибольшее возмущение вызвало образование Большой Болгарии с выходом к Черномуи Средиземному морям. Глава министерства иностранных дел Австро-Венгрии Д. Áндраши, уведомил посла России в Вене Е.П. Новикова, чтоАвстрия не даст согласия на расширение Болгарии на юг от Балканского хребта и готова поддержать свое решение силой оружия. Воинственно был настроен и британский кабинет, которому как отмечал, канцлер и министр иностранных дел А.М.Горчаков «Великая Болгария» мешала «наложить руку на проливы». Европейские державы требовали созыва международного конгресса и обсуждения на нем всех статей Сан-Стефанского договора. Весной 1878 г. началась его масштабная подготовка. Тогда жеГорчаков написал Александру II: «полагаю, государь, что, заключив этот нескладный мир, нам придется вернуться к известной фразе 1856 г.: России предстоит сосредоточиться». Роль третейского судьи в решении Восточного вопроса взял на себя канцлер германии О.Бисмарк. Пока шли переговоры о новых границах Османской империи, о размерах и статусе ее прежних провинций, ее трудное внешнеполитическое положение продолжало усугубляться внутренними проблемами. Поражение в войне с Россией, утрата европейских владений,а также Батума, Карса, Кипра, непопулярность султана, слабостьи посредственность его окружения, всеобщая нищета вызывали недовольство и протесты мусульманского населения. В донесениях российских дипломатов из Константинополя отмечалось, что Абдул Гамид II жил в атмосфере недоверия и постоянного страха за свою жизнь. Порта все больше вовлекалась в сферу влияния иностранных держав.

1(13) июля 1878 г. был подписан Берлинский трактат. Нарядус другими изменениями (в частности,Австро-Венгрия получила право занять Боснию и Герцеговину) наиболее существенной корректировке подверглись статьи, касавшиеся Болгарии. По линии Балканского хребта она делилась на Северную и Южную и, с возвращением султану Македонии, теряла выход к Эгейскому морю.Северная объявлялась автономным княжеством и должна была ежегодно выплачивать дань Турции. Южная, так называемая Восточная Румелия, оставалась во власти Порты, но под управлением генерал-губернатора из христиан. Срок пребывания русских войск в Болгарии был урезан с двух лет до 9 месяцев. Турецкие войска покидали страну. Статьи прелиминарии, специально не обсуждавшиеся, на Конгрессе как бы автоматически пролонгировались.Однако, данное условие не было подтверждено Берлинским трактатом, что создавало условия для свободного толкования букв договора.

В ходе Берлинского конгресса Горчаков неоднократно поднимал вопрос о мерах обеспечения выполнения его решений, но Бисмарк наотрез отказался от формулирования каких-либо коллективных гарантий. Великие державы не только уклонялись от своего поручительства, но и всячески стремились к скорейшему устранению России с Балкан. В феврале 1879 г.Д.Áндраши писал австро-венгерскому комиссару в Европейской комиссии по Восточной Румелии* В.Каллаю: «Наш главный интерес состоит в том, чтобы русская оккупационная армия скорее ушла сначала из Восточной Румелии, а потом и из Болгарии». К этому же стремилась и Англия, поддерживавшая политическую и военную власть султана в новой провинции. В инструкции комиссару Великобритании министр иностранных дел Р.Солсберри указывал, что султан «должен сохранить для практических целей неограниченную силу для защиты границ на суше и на море».

Берлинский трактат А.М. Горчаков справедливо назвал результатом компромисса «между влиянием, страстями, силами и различными интересами, возбужденными Восточным кризисом». Договор сохранил мир между великими державами. Однако он еще больше затянул балканский узел противоречий, еще долго провоцировавший острое международное соперничество в регионе. Решения Берлинского конгресса привели к ослаблению позиций России на Балканах. Вследствие англо-австрийской политики и их экономической экспансии, Болгария из русского плацдарма могла превратиться в барьер на пути к Босфору и Дарданеллам. В беседе с послом России в Лондоне П.А.Шуваловым Р.Солсбери, не скрывая,объяснил причины раздела Болгарии: «Мы хотим, чтобы Берлинский трактат был выполнен и чтобы Восточная Румелия могла просуществовать несколько лет. Для достижения этого результата нужно, чтобы болгары знали, что если они взбунтуются после ухода ваших войск, то они неминуемо подвергнут себя смешанной оккупации». Для Петербурга было вполне очевидно, что противоестественное решение о разделе болгарского народа принималось с целью, чтобы единая Болгария, ставшая фактом благодаря победе России в войне с Турцией,была избавлена от «уз любви и благодарности» с освободительницей и получила эту «милость», как писал Горчаков, из рук Европы. Канцлер справедливо полагал, что Солсбери глубоко ошибается, считая, что болгарам достаточно приказать не поднимать восстания. Это подтвердила дальнейшая борьба болгарского народа против решений Берлинского конгресса. Кроме того Р.Солсбери озвучил алгоритмвозможной интервенции одной или нескольких держав в Южную Болгарию. Поводом для этого мог стать любой конфликт на этнической или религиозной почве. "Жажда мести или пыл национальных устремлений могут побудить болгар Румелии протестовать против решений Берлинского конгресса" - писал Горчаков в Лондон Шувалову. "Они знают, что трактат фактически снова ставит их под власть Турции, что Турция вскоре снова обретет реальную властьблагодаря предоставленному ей праву назначать генерал-губернатора, командующего и офицеров милиции и содержать турецкие войска на Балканах; они убедились на печальном опыте, что Порта будет не только пользоваться своими правами, но и злоупотреблять ими для восстановления прежнего угнетения, ставшего еще более жестоким из-за стремления к мщению, которое она сможет легко удовлетворить благодаря возвращению мусульманских эмигрантов, преисполненных мести и способных в любой момент вызвать беспорядки, при которых губернатор имеет право ввести турецкие войска".

В донесениях русских дипломатов сообщалосьо волнениях албанцев и других мусульман Румелии, выступавших против Берлинского трактата. Учитывая расстановку сил в Европе и на Востоке, а также сложное положение на Балканах, основнымизадачами русской дипломатии в этот период являлись: сохранение мира и стабильности в регионе, предотвращение эскалации конфликтов и расширения территории Австро-Венгрии за пределы, установленные Берлинским конгрессом, а также недопущение оккупации Черноморских Проливов Англией (учитывая, чтос февраля 1878 г. до весны 1879 г. в Мраморном море находилась эскадра адмирала Хорнби (6 броненосцев и фрегат)).

Реализовать заявленные цели предстояло новому послу России в Константинополе А.Б.Лобанову-Ростовскому. Его назначение, состоялось 22 апреля 1878 г. В своем дневнике военный министр Д.А.Милютин писал, что султанАбдул-Гамид II лично ходатайствовал о нем перед российским правительством.

В исторической литературе утвердилось мнение, что Россия, потерпев дипломатическое поражение на Берлинском конгрессе, почти без сопротивления приняла его решение. Опубликованное 28 июля 1878 г.в «Правительственном вестнике» официальное заявление о том, что российское правительство намеренно твердо соблюдать решения Берлинского конгресса, вводило в некоторое заблуждение общественное мнение и великие державы. В действительности, архивные документы, свидетельствуют, что Россия не собиралась безоговорочно принимать диктат Европы, особенно статьи Берлинского трактата, касавшиеся Болгарии.

Правительство России многое сделало для создания основ государственности в Северной Болгарии и выработки проекта первой болгарской конституции. Оно стремилось к тому, чтобы эта часть страны стала ядром будущего единого государства. Еще более Петербург заботила судьба Южной Болгарии. Однако, если Временное русское управление в Северной Болгарии могло действовать самостоятельно, то в отношении Южной дело обстояло гораздо сложнее. Над Восточной Румелией висела угроза применения статей Берлинского трактата о возможности введения османских войск, по решению, назначаемого султаном, генерал-губернатора, а также турецких гарнизонов и их размещения на границах Северной Болгарии. Напутствуя российского комиссара Европейской комиссии по Восточной Румелии А.А.Шепелева,19 октября 1878 г. Д.А.Милютин писал: «противники Ваши будут… искать опоры в натянутых толкованиях по букве Берлинского трактата, но на Вашей стороне будет здравый смысл и практические нужды самой страны». Вся дальнейшая деятельность русской дипломатии основывалась на «здравом смысле» и учете интересов болгар. Инструкция А.М.Горчакова Послу России в Турции Лобанову-Ростовскому от 14 июля 1878 г., хранящаяся в Архиве внешней политики Российской империи, предписывала «прежде всего… обеспечить выполнение [неотмененных]статей [Сан-Стефанского договора, ‒ Н.В.] без чего реальное восстановление мира было бы невозможно. Во-вторых, < …> нужно следить за тем, чтобы решения [Берлинского ‒ Н.В.] конгресса не были обойдены, искажены или аннулированы». Практическими средствами воздействия на Порту должны были бытьдислоцированные в Болгариичастирусской армии и контрибуция, которую Турция была обязана выплатить по условиям Сан-Стефанского договора. «Вывод наших войск с занимаемых ими пунктов на оттоманской территории, равно как и возвращение турецких военнопленных, остается в зависимости от выполнения Портой ее обязательств», говорилось в инструкции. Также было важно добиться от султана освобождения Варныи Шумена, которыйпользуясь поддержкой Англии, под различными предлогамизатягивал передачу крепостей России. В этих условиях для урегулирования вопросов, касавшихся интересов двух стран и не противоречащих статьям Берлинского трактата, на основании19-й статьи Сан-Стефанского договора Петербург принял решение заключить окончательное двустороннее соглашение между Россией и Турцией. «Нам важно иметь обязательство, непосредственно связывающее Турцию с Россией независимо от ее обязательств по отношению к Европе, и которое бы нам позволило, в случае необходимости, потребовать права на то, что у нас оспаривалось до настоящего времени в силу принципа невмешательства в дела Востока».«Чтобы кровь и силы, самоотверженно отданные Россией, не были растрачены бесплодно, но явились бы плодотворным источником прогрессивного развития, которое осуществит со временем то, чего не позволили нам завершить обстоятельства, писал Горчаков Лобанову. В конце 1878  начале 1879 гг. в Константинополе начались переговоры по заключению русско-турецкого мирного договора. Под давлением Англии и Австро-Венгрии, Совет министров Турции занял враждебную позицию по отношению условиям будущего соглашения. Протест вызвало предложение относительно территориального разграничения Черногории и ее соседей. В свою очередь, Россия не могла согласиться с намерением Турции ускорить вывод русских войск из Южной Болгарии и восстановить там свои порядки, поскольку, это являлось бы прямым нарушением Берлинского трактата. Острая дискуссия развернулась вокруг военного вознаграждения России. С определенными оговоркамив финансовой части, за подписание договора выступили только трое: великий визирь Савфет-паша, его адъютант Савва-паша и председатель Государственного совета Сервер-паша. После ряда взаимных уступок проект договора был выработан. 8 (19) февраля 1879 г. в Константинополе состоялось его подписание. Россию представлял посол А.Б.Лобанов-Ростовский, Турцию - министр иностранных дел А.Каратеодори-паша и председатель Государственного совета Али-паша. Договор определил сумму контрибуции в пользу России (802,5 млн. фр.) и сроки ее выплаты, расходы на содержание русских и турецких военнопленных. В нем также оговаривалась амнистия турецких подданных «замешанных в последних событиях, в бывших областях Европейской Турции» и праве населения местностей, переходивших к России, покинуть территорию. Также была установлена сумма и порядок выплаты компенсации убытков, причиненных российским подданным и учреждениям во время войны в Турции. Восстанавливались прежние обязательства относительно торговли, юрисдикции и положения российских подданных в Турции.

Константинопольский мирный договор 1879 г. позволил России выйти из неопределенной военной и политической ситуации на Балканах, сложившейся после Берлинского конгресса, обеспечить, насколько это было возможно, осуществление его решений для установления мира в Юго-Восточной Европе. Деятельность русской дипломатии, частности, князя Лобанова-Ростовскогоспособствовала созданию в Восточной Румелии болгарской автономной провинции, устранению опасности вторжения турецких войск, а также предотвратила смешанную многостороннюю оккупациюпосле ухода частей русской армии из Южной Болгарии. Власть и общество высоко оценили деятельность Алексея Борисовича Лобанова-Ростовского в Константинополе. Он стремительно продвигался по карьерной дипломатической лестнице и вскоре достиг ее вершины, став в 1896 г. министром иностранных дел России. Он«принадлежал к ныне почти исчезающему типу бояр-дипломатов екатерининской эпохи" - писал Уманский. Оснащенный разносторонним европейским образованием, сильной волей, с детства знавший свою страну, при этом, опираясь на прочные наследственные связи, Лобанов-Ростовский твердо верил, что великой стране его должны неотъемлемо принадлежать великие задачи и право на великое существование среди других европейских держав. Князь Лобанов-Ростовский принадлежал к тому немногочисленному у нас классу лиц, которые знают чего хотят, и умеют неуклонно подвигаться к намеченной цели».

Миролюбие, большой ум и осмотрительность Лобанова-Ростовского, как государственного деятеля, признавали и в Европе.Австрийское издание «Neue Freie Presse», справедливо писало «Трудно… найти другого государственного деятеля, который сумеет содействовать сохранению мира с такой твердой волей и такой мудростью, как князь Алексей Борисович». Вклад Лобанова-Ростовского в историю дипломатии и сегодня вызывает уважение потомков. Неслучайно его имя вошло в список ста «самых известных и удачливых дипломатов всех времен и народов».

Надежда Николаевна Воробьева, кандидат исторических наук, Архив внешней политики Российской империи, Историко-документальный департамент МИД РФ

Исторические события:

• Константинопольский мирный договор 08.02.1879.

Участники событий и другие указанные лица:

• Лобанов-Ростовский Алексей Борисович, русский дипломат и генеалог из рода Лобановых-Ростовских, сенатор (1867), статс-секретарь (1870), действительный тайный советник (1879).